kozlovekb9 (kozlovekb9) wrote,
kozlovekb9
kozlovekb9

Categories:

И. Герасимов . Ad imperio

Традиционная имперская история могла с сочувствием писать о покоренных и угнетаемых, но в самом языке ее были «прошиты» европоцентризм и обобщающе-объективизирующий взгляд на «периферию». Постколониальная теория разных поколений, включая проект Группы субалтерных исследований, вскрыла этот системный дефект имперской истории, настаивая на самодостаточной субъектности подчиненных групп, не зависящей от законодателей и администраторов метрополии в прошлом или исследователей — сегодня. Был раскрыт невидимый механизм господства через гегемонные дискурсы — вообще через нормативную картину мира и язык его описания.

Этот идейный багаж усвоила новая имперская история, которая сделала следующий шаг: деконструировала саму империю, которая «постколониальщиками» представляется по образцу вселенной Star Wars: монолитная всемогущая сила, загадочный по устройству «черный ящик», проецирующий волю к господству. В такой логике освободиться от имперской гегемонии невозможно: свобода обретается лишь в противостоянии этой глобальной силе (вроде гравитации) и не имеет самостоятельной позитивной программы — а значит, и смысла — вне империи и борьбы с ней. Единственной альтернативой «империи» оказывается национальное государство, но Subaltern Studies давно показали, что это такой же проект навязывания гегемонии нового центра власти, что и былая империя, не менее репрессивный. Новая имперская история снимает эту проблему, показывая, что никакой «империи» как особой реальности (политической или экономической структуры) не существует.

Главный субъект нашего нарратива — процессы самоорганизации и логика ситуации, которые являются первичными по отношению к любым политическим формам и группностям. Упрощенно говоря, история развивается потому, что в структурной имперской ситуации множественности смысловых контекстов и неполного знания все «исторические акторы» принимают рациональные решения с непредсказуемым результатом. Вожди дружины или активисты политических партий фигурируют в книге не потому, что считаются «делателями истории». В разные эпохи они являются буквально актерами первого плана (или теми, чьи роли фрагментарно сохранились в дошедших до нас обрывках «сценариев»). Но сюжет складывается из наложения сразу нескольких «пьес», разыгрываемых одновременно, в одном пространстве.

Предвосхищая вопрос о возможности реабилитации исторической империи, хочу сказать: моральное осуждение насилия является стандартной точкой отсчета системы координат исследователя, а не задачей исследования. Мы не должны доказывать, что убивать людей или навязывать чужой язык — плохо. Это аксиома. Целью исследования является другое, то, что игнорирует традиционная история: например, осмысление формирования и существования общества как открытой системы (а не одномерной и гомогенной «вещи в себе»). В этом смысле мы используем понятие «имперская ситуация» (с которого мы начали разговор). Она вовсе не обязательно предполагает существование империи и вообще не менее часто наблюдается в национальных государствах. Имперская ситуация описывает динамичное и несистемное разнообразие социального, культурного и политического пространства, которое просто не вмещается в одну логику, один нарратив, одну непротиворечивую модель. Стоит только признать, что наблюдаемые отношения господства и подчинения в обществе невозможно однозначно идентифицировать с конкретной группой, и вся привычная логика историописания (консервативная или либеральная) разрушается.

Tags: империя, история, народ, политика, социология, философия, этнография
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 1 comment